Неточные совпадения
Не тут-то было:
хозяин, не
говоря ни слова, положил ему на тарелку хребтовую часть теленка, жаренного на вертеле, лучшую часть, какая ни была,
с почками, да и какого теленка!
Чичиков, чинясь, проходил в дверь боком, чтоб дать и
хозяину пройти
с ним вместе; но это было напрасно:
хозяин бы не прошел, да его уж и не было. Слышно было только, как раздавались его речи по двору: «Да что ж Фома Большой? Зачем он до сих пор не здесь? Ротозей Емельян, беги к повару-телепню, чтобы потрошил поскорей осетра. Молоки, икру, потроха и лещей в уху, а карасей — в соус. Да раки, раки! Ротозей Фома Меньшой, где же раки? раки,
говорю, раки?!» И долго раздавалися всё — раки да раки.
На остальных же, бывших в распивочной, не исключая и
хозяина, чиновник смотрел как-то привычно и даже со скукой, а вместе
с тем и
с оттенком некоторого высокомерного пренебрежения, как бы на людей низшего положения и развития,
с которыми нечего ему
говорить.
На ниве, зыблемый погодой, Колосок,
Увидя за стеклом в теплице
И в неге, и в добре взлелеянный цветок,
Меж тем, как он и мошек веренице,
И бурям, и жарам, и холоду открыт,
Хозяину с досадой
говорит:
«За что́ вы, люди, так всегда несправедливы,
Что кто умеет ваш утешить вкус иль глаз,
Тому ни в чём отказа нет у вас,
А кто полезен вам, к тому вы нерадивы?
—
С квартиры гонят; вообразите — надо съезжать: ломки, возни… подумать страшно! Ведь восемь лет жил на квартире. Сыграл со мной штуку
хозяин: «Съезжайте,
говорит, поскорее».
Если нужно было постращать дворника, управляющего домом, даже самого
хозяина, он стращал всегда барином: «Вот постой, я скажу барину, —
говорил он
с угрозой, — будет ужо тебе!» Сильнее авторитета он и не подозревал на свете.
Осип. Да, хорошее. Вот уж на что я, крепостной человек, но и то смотрит, чтобы и мне было хорошо. Ей-богу! Бывало, заедем куда-нибудь: «Что, Осип, хорошо тебя угостили?» — «Плохо, ваше высокоблагородие!» — «Э, —
говорит, — это, Осип, нехороший
хозяин. Ты,
говорит, напомни мне, как приеду». — «А, — думаю себе (махнув рукою), — бог
с ним! я человек простой».
Он слышал, как его лошади жевали сено, потом как
хозяин со старшим малым собирался и уехал в ночное; потом слышал, как солдат укладывался спать
с другой стороны сарая
с племянником, маленьким сыном
хозяина; слышал, как мальчик тоненьким голоском сообщил дяде свое впечатление о собаках, которые казались мальчику страшными и огромными; потом как мальчик расспрашивал, кого будут ловить эти собаки, и как солдат хриплым и сонным голосом
говорил ему, что завтра охотники пойдут в болото и будут палить из ружей, и как потом, чтоб отделаться от вопросов мальчика, он сказал: «Спи, Васька, спи, а то смотри», и скоро сам захрапел, и всё затихло; только слышно было ржание лошадей и каркание бекаса.
Знакомый помощник частного пристава жаловался мне: «Война только что началась, а уж
говорят о воровстве: сейчас задержали человека, который уверял публику, что ломают дом
с разрешения начальства за то, что
хозяин дома, интендант, сорок тысяч солдатских сапог украл и немцам продал».
А, по совести
говорю, знаю я, что работники лучше меня и что нечестно я
с ними живу, как все
хозяева.
— Это личный вопрос тысяч, — добавил он, дергая правым плечом, а затем вскочил и, опираясь обеими руками на стол, наклонясь к Самгину, стал
говорить вполголоса, как бы сообщая тайну: — Тысячи интеллигентов схвачены за горло необходимостью быстро решить именно это:
с хозяевами или
с рабочими?
— Ты — про это дело? — ‹сказал› Дронов, входя, и вздохнул, садясь рядом
с хозяином, потирая лоб. — Дельце это — заноза его, — сказал он, тыкая пальцем в плечо Тагильского, а тот
говорил...
— Эх, — вздохнул Тагильский и стал рассказывать о красотах Урала даже
с некоторым жаром. Нечто поддразнивающее исчезло в его словах и в тоне, но Самгин настороженно ожидал, что оно снова явится. Гость раздражал и утомлял обилием слов. Все, что он
говорил, воспринималось
хозяином как фальшивое и как предисловие к чему-то более важному. Вдруг встал вопрос...
Хозяин квартиры в бархатной куртке,
с красивым, но мало подвижным лицом, воинственно встряхивая головой, положив одну руку на стол, другою забрасывая за ухо прядь длинных волос,
говорил...
Поговорив немного
с хозяином и помолчав
с хозяйкой, мы объявили, что хотим гулять. Сейчас явилась опять толпа проводников и другая
с верховыми лошадьми. На одной площадке, под большим деревом, мы видели много этих лошадей. Трое или четверо наших сели на лошадей и скрылись
с проводниками.
Между тем ночь сошла быстро и незаметно. Мы вошли в гостиную, маленькую, бедно убранную,
с портретами королевы Виктории и принца Альберта в парадном костюме ордена Подвязки. Тут же был и портрет
хозяина: я узнал таким образом, который настоящий: это — небритый, в рубашке и переднике;
говорил в нос, топал, ходя, так, как будто хотел продавить пол. Едва мы уселись около круглого стола, как вбежал
хозяин и объявил, что г-н Бен желает нас видеть.
В непродолжительном времени об Иване Федоровиче везде пошли речи как о великом
хозяине. Тетушка не могла нарадоваться своим племянником и никогда не упускала случая им похвастаться. В один день, — это было уже по окончании жатвы, и именно в конце июля, — Василиса Кашпоровна, взявши Ивана Федоровича
с таинственным видом за руку, сказала, что она теперь хочет
поговорить с ним о деле, которое
с давних пор уже ее занимает.
Но была ли это вполне тогдашняя беседа, или он присовокупил к ней в записке своей и из прежних бесед
с учителем своим, этого уже я не могу решить, к тому же вся речь старца в записке этой ведется как бы беспрерывно, словно как бы он излагал жизнь свою в виде повести, обращаясь к друзьям своим, тогда как, без сомнения, по последовавшим рассказам, на деле происходило несколько иначе, ибо велась беседа в тот вечер общая, и хотя гости
хозяина своего мало перебивали, но все же
говорили и от себя, вмешиваясь в разговор, может быть, даже и от себя поведали и рассказали что-либо, к тому же и беспрерывности такой в повествовании сем быть не могло, ибо старец иногда задыхался, терял голос и даже ложился отдохнуть на постель свою, хотя и не засыпал, а гости не покидали мест своих.
Гость
говорил, очевидно увлекаясь своим красноречием, все более и более возвышая голос и насмешливо поглядывая на
хозяина; но ему не удалось докончить: Иван вдруг схватил со стола стакан и
с размаху пустил в оратора.
— Ну,
хозяин, смотри же, замечай и, чуть что неисправно, не давай потачки бабушке. Вот садик-то, что у окошек, я, видишь, недавно разбила, —
говорила она, проходя чрез цветник и направляясь к двору. — Верочка
с Марфенькой тут у меня всё на глазах играют, роются в песке. На няньку надеяться нельзя: я и вижу из окошка, что они делают. Вот подрастут, цветов не надо покупать: свои есть.
— «Да везде, где тепло и хорошо, —
говорит старшая сестра: — на лето, когда здесь много работы и хорошо, приезжает сюда множество всяких гостей
с юга; мы были в доме, где вся компания из одних вас; но множество домов построено для гостей, в других и разноплеменные гости и
хозяева поселяются вместе, кому как нравится, такую компанию и выбирает.
Так
говорила надпись; но Иван Захарыч Сторешников умер еще в 1837 году, и
с той поры
хозяин дома был сын его, Михаил Иванович, — так
говорили документы.
Проехали версты три, — встречает их Абдул-хозяин
с двумя татарами.
Поговорил что-то
с татарами, пересадили на своих лошадей, повезли назад в аул.
Виахты, на реке Виахту, соединяющей озеро
с морем и в этом отношении напоминающей Неву.
Говорят, что в озере ловятся сиги и осетры. Жителей 17: 9 м. и 8 ж.
Хозяев 7.
От думы они поехали на Соборную площадь, а потом на главную Московскую улицу. Летом здесь стояла непролазная грязь, как и на главных улицах, не
говоря уже о предместьях, как Теребиловка, Дрекольная, Ерзовка и Сибирка. Миновали зеленый кафедральный собор, старый гостиный двор и остановились у какого-то двухэтажного каменного дома.
Хозяином оказался Голяшкин. Он каждого гостя встречал внизу, подхватывал под руку, поднимал наверх и передавал
с рук на руки жене, испитой болезненной женщине
с испуганным лицом.
А в доме и по хозяйству все врознь поехало. Правду
говорят старые люди: «
Хозяин лежит — весь дом лежит,
хозяин с постели — все на ногах». А тут приходится лежать
хозяину до той поры, как его в могилу уложат.
— Да что ж это такое будет, Василий Фадеич?.. — заговорили двое-трое из рабочих. — Вечор ты сам учил нас
говорить покрепче
с хозяином, а теперь вон что зачал толковать. Нешто это по-божески?
— И обойду, и посмотрю, и на весах прикину и свою, и чужую, — гневно
говорил Смолокуров. — А уж копейки разбойнику не спущу… Знаю я вас, не первый год
с вами хоровожусь!.. Только и норовят, бездельники, чтобы как ни на есть
хозяину в шапку накласть…
С хозяином зачнет
говорить, и то бы ему в каждое слово щетинку всучить, иной раз ругнет даже его, но Марко Данилыч на то никогда ни полслова.
Хозяин много
говорил с нами по-своему, ино слово и по-русскому скажет, а больше руками маячит: ежели, дескать, бежать вздумаете, голову долой.
— Ходкий, неча сказать!.. — захохотал Корней. — Теперь у Макарья, что водке из-под лодки, что этому товару, одна цена. Наш
хозяин решил всего тюленя, что ни привез на ярманку, в Оку покидать; пущай,
говорит, водяные черти кашу себе маслят. Баржа у нас тут где-то на Низу
с этой дрянью застряла, так
хозяин дал мне пору́ченность весь жир в воду, а баржу погрузить другим товаром да наскоро к Макарью вести.
—
Говорю им, обождите немножко, вот, мол,
хозяин подъедет, без
хозяина,
говорю, я не могу вам расчетов дать, да и денег при мне столько не имеется, чтобы всех ублаготворить… И слушать не хотят-с… Вечор даже бунта чуть не подняли, насилу улестил их, чтобы хоть до сегодняшнего-то дня обождали.
— Ругается-с… Нельзя,
говорит, ему на людях
с вашей милостью разговаривать. Надо,
говорит, однолично… Старик какой-то
с ним… — пятясь от распалившегося
хозяина, еле слышно прошептал Василий Фадеев.
— Ехавши сюда, ночевала я в одном селе — забыла, как оно называется. Разговорилась
с хозяевами — люди они простые, хорошие. Зашла у нас речь про ваши Луповицы. И они
говорили, правду иль нет, этого я уж не знаю, будто здешние господа какую-то особую веру в тайне содержат.
— Так поди вот
с ними толкуй! — кротким обиженным голосом, вздохнув даже от глубины души, отвечал Марко Данилыч. — Тогда,
говорит Веденеев, будешь
хозяином в караване, когда все до копейки заплатишь.
— Об том-то я и
говорю. Коли
с расчетом
хозяин живет —
с деньгами будет, а без расчета — никогда из нужды не выйдет.
«Комедии» — любимое развлечение Струнникова, ради которого, собственно
говоря, он и прикармливает Корнеича. Собеседники удаляются в кабинет; Федор Васильич усаживается в покойное кресло; Корнеич становится против него в позитуру. Обязанность его заключается в том, чтоб отвечать на вопросы, предлагаемые гостеприимным
хозяином. Собеседования эти повторяются изо дня в день в одних и тех же формах,
с одним и тем же содержанием, но незаметно, чтобы частое их повторение прискучило участникам.
Но зато, как только выпадет первый вёдреный день, работа закипает не на шутку. Разворачиваются почерневшие валы и копны; просушиваются намокшие снопы ржи. Ни пощады, ни льготы — никому. Ежели и двойную работу мужик сработал, все-таки, покуда не зашло солнышко, барин
с поля не спустит. Одну работу кончил — марш на другую! На то он и образцовый
хозяин, чтоб про него
говорили...
— Заждались мы тебя! —
говорят хозяева, приветствуя ее приезд, — слува молвить без тебя не
с кем, даже хозяйство через пень колоду пошло!
Затем тотчас же, точно привидение из люка, появился ее сердечный друг, молодой полячок,
с высоко закрученными усами,
хозяин кафешантана. Выпили вина,
поговорили о ярмарке, о выставке, немножко пожаловались на плохие дела. Затем Горизонт телефонировал к себе в гостиницу, вызвал жену. Познакомил ее
с теткой и
с двоюродным братом тетки и сказал, что таинственные политические дела вызывают его из города. Нежно обнял Сару, прослезился и уехал.
— Ладно ль это будет, кормилец? Сам посуди, что люди зачнут
говорить:
хозяин в отлучке, дочери невесты, молодой парень
с ними ест да пьет… И не знай чего наскажут! —
говорила Аксинья Захаровна.
— Ступай, Пантелеюшка, поставь двоих, а не то и троих, голубчик, вернее будет, —
говорила Аксинья Захаровна. — А наш-от
хозяин больно уж бесстрашен. Смеется над Сушилой да над сарафаном
с холодником. А долго ль до греха? Сам посуди. Захочет Сушила, проймет не мытьем, так катаньем!
Ничего подобного самойловским замашкам по бесцеремонному обращению
с текстом Пров Михайлович не позволял себе, держался, как всегда, тихо,
говорил мало, не вмешивался в мизансцены, хотя и был как бенефициант
хозяином спектакля.
Сама,
говорит, слыхала, как
хозяин с хозяйкой шептались…
Успеешь, ваше степенство, выспаться, а теперь, пока есть время, одевайся,
говорю, да подобру-здорову подальше от греха…“ Только что он стал одеваться, как дверь отворилась, и здравствуйте… гляжу — мать-царица! — входят к нам в комнатку
хозяин с хозяйкой и три работника…
Я просидел у больного
с полчаса, утешая и успокаивая его жену. Комната была убогая, но все в ней
говорило о запросах
хозяина. В углу лежала груда газет, на комоде и на швейной машине были книги, и на их корешках я прочел некоторые дорогие, близкие имена.
С князем он был на дружеской ноге: они часто вместе и заодно играли; но князь даже вздрогнул, завидев его, я заметил это
с своего места: этот мальчик был всюду как у себя дома,
говорил громко и весело, не стесняясь ничем и все, что на ум придет, и, уж разумеется, ему и в голову не могло прийти, что наш
хозяин так дрожит перед своим важным гостем за свое общество.
— C'est ça. [Да, конечно (франц.).] Тем лучше. Il semble qu'il est bête, ce gentilhomme. [Он, кажется, глуп, этот дворянин (франц.).] Cher enfant, ради Христа, не
говори Анне Андреевне, что я здесь всего боюсь; я все здесь похвалил
с первого шагу, и
хозяина похвалил. Послушай, ты знаешь историю о фон Зоне — помнишь?
Отец
с матерью старались растолковать мне, что совершенно добрых людей мало на свете, что парашинские старики, которых отец мой знает давно, люди честные и правдивые, сказали ему, что Мироныч начальник умный и распорядительный, заботливый о господском и о крестьянском деле; они
говорили, что, конечно, он потакает и потворствует своей родне и богатым мужикам, которые находятся в милости у главного управителя, Михайлы Максимыча, но что как же быть? свой своему поневоле друг, и что нельзя не уважить Михайле Максимычу; что Мироныч хотя гуляет, но на работах всегда бывает в трезвом виде и не дерется без толку; что он не поживился ни одной копейкой, ни господской, ни крестьянской, а наживает большие деньги от дегтя и кожевенных заводов, потому что он в части у
хозяев, то есть у богатых парашинских мужиков, промышляющих в башкирских лесах сидкою дегтя и покупкою у башкирцев кож разного мелкого и крупного скота; что хотя
хозяевам маленько и обидно, ну, да они богаты и получают большие барыши.
Всякий день ей готовы наряды новые богатые и убранства такие, что цены им нет, ни в сказке сказать, ни пером написать; всякой день угощенья и веселья новые, отменные; катанье, гулянье
с музыкою на колесницах без коней и упряжи, по темным лесам; а те леса перед ней расступалися и дорогу давали ей широкую, широкую и гладкую, и стала она рукодельями заниматися, рукодельями девичьими, вышивать ширинки серебром и золотом и низать бахромы частым жемчугом, стала посылать подарки батюшке родимому, а и самую богатую ширинку подарила своему
хозяину ласковому, а и тому лесному зверю, чуду морскому; а и стала она день ото дня чаще ходить в залу беломраморную,
говорить речи ласковые своему
хозяину милостивому и читать на стене его ответы и приветы словесами огненными.